Взрыв бомбы

Ольга Розанова. Взорваль (1913).
Ольга Розанова. Взорваль (1913)
нажмите, чтобы увеличить

Взрыв бомбы — Ольга Розанова

Взрыв как линии и формы, исходящие из центра — иллюстрация Ольги Розановой к футуристическому сборнику стихов Алексея Крученых «Взорваль». Название книги — неологизм, которых много и в романе Белого, хотя и менее радикальных, чем у Крученых. Сборник «Взорваль» (1913) вышел в том же году, когда начал выходить «Петербург». С точки зрения повествовательной формы, бомба в романе разрывает и растворяет изображение.

Белый писал: «Творчество мое — бомба, которую я бросаю; жизнь, вне меня лежащая, — бомба, брошенная в меня; удар бомбы о бомбу — брызги осколков, два ряда пересечённых последовательностей; осколки моего творчества — образы необходимости, разрывающие личную мою жизнь».

Андрей Белый. Аполлон и Николай.
Андрей Белый. Аполлон и Николай
(нажмите, чтобы увеличить).

«Петербург», действие которого разворачивается во время революции 1905 г., нарративизирует террор бомбистов в России начала 20-го века. Подтекст романа — пресловутое убийство министра внутренних дел Вячеслава фон Плеве в 1904 г., которое рассматривается на маршруте "Visions of terror". Бомба, предназначенная для сенатора Аблеухова — «сардинница ужасного содержания, способного превратить все вокруг в сплошную, кровавую слякоть» — взрывается у него в комнате в конце романа, но не убивает. В «Петербурге» бомба служит двигателем сюжета и взрывается со страшным грохотом, и, не достигая своей политической цели, предотвращает отцеубийство. Отец все же продолжает со страхом относиться к своему сыну, как видно из рисунка Белого, изображающего их последнюю встречу, где Аполлон отшатывается от тянущегося к нему Николая. Поразительно, как в этом и других рисунках Белый способен мастерски изобразить движение и эмоцию.

Сатирические журналы

Обложка «Ворона»
Обложка «Ворона»
(нажмите, чтобы увеличить)

Одним из результатов послабления цензуры в 1905-м году было появление новых сатирических журналов, изобилующих карикатурными изображениями взрыва. На обложке «Ворона» — правительственные и военные чиновники; поп Гапон, возглавивший демонстрацию рабочих с просьбой к царю, что привело к событиям Кровавого воскресенья и послужило началом революции 1905 г; сверху — реакционный обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев ; под ним и немного левее — вероятнее всего, премьер-министр Сергей Витте, который помог составить Октябрьский манифест, приблизивший конец революции и смягчивший цензуру. Что касается «Петербурга», Победоносцев послужил прообразом сенатора, а Витте, оппонент Победоносцева — прообразом графа Дубльве, также оппонента сенатора.

Сергей Витте
Сергей Витте
Обложка «Ворона»
Персонажи с обложки «Ворона»
Konstantin Pobedonostsev
Конст. Победоносцев
о. Георгий Гапон
Поп Гапон
(нажмите, чтобы увеличить)
Обложка «Штыка»
Обложка «Штыка»
(нажмите, чтобы увеличить)

Это обложка журнала «Штык», на которой изображено расчленение тела при взрыве бомбы. Редактором этого харьковского журнала был известный юморист Аркадий Аверченко. Подпись И. Ф. Горбунова из «Воздухоплавателя»: «От хорошей жизни не полетишь». Расчленение тела заставляет вспомнить одну из отцеубийственных фантазий Николая — сын представил тело отца размазанным по окровавленной стене с уцелевшей берцовой костью и отпрянул от ужаса.

Здесь можно найти больше изображений бомб и взрывов в русских сатирических журналах."




Андрей Бедый. Николай Аполлонович.
Андрей Бедый. Николай Аполлонович.
(нажмите, чтобы увеличить)

Взрыв и Астрал

Образы взрыва — не только бомб, но планет, багровых шаров, сознания, мыслей, даже облаков и тумана — в изобилии присутствуют в «Петербурге». Они есть в астральном путешествии Николая Аполлоновича, во сне, в котором он входит в третье измерение астрального теософского духовного пространства. Толчком служит бомба, сардинница ужасного содержания. Сидя перед ней, Николай теряет силы и роняет голову на стол, как изображено на рисунке самого Белого. Вначале ему снится, что он проглатывает бомбу, в конце — что взрывается. Во время астрального путешествия, уносящего его в воображаемое прошлое, Николай встречается со своим туранским предком, который оказывается его отцом.

Франческо Кабьянка. Сатурн.
Statue of Saturn (нажмите, чтобы увеличить)

Последующее превращение Аполлона Аполлоновича в Хроноса-Сатурна, бога, пожирающего своих детей, символизирует победу отца над сыном. Но когда Николай возвращается в своё физическое тело из астрального пространства, он поворачивает ключ в часовом механизме бомбы и приводит в движение план отцеубийства.

Эта статуя Сатурна (1716 — 1717) итальянского архитектора Франческо Кабьянки находится у входа в Летний сад со стороны Невы, недалеко от особняка Аблеухова на Гагаринской набережной. Когда Николай идёт в сад в одной из глав «Петербурга», он должен пройти мимо статуи, хотя об этом не упоминается в романе.

Мыслеформы: издучающая любовь. Мыслеформы: взрыв гнева. Мыслеформы: убийственная ярость и длительный гнев. Мыслеформы: внезапный испуг.
Мыслеформы: излучающая любовь», взрыв гнева, убийственную ярость и длительный гнев, внезапный испуг.
(нажмите, чтобы увеличить)
Андрей Белый. Медитативный рисунок 10.
Андрей Белый. Медитативный рисунок.
(нажмите, чтобы увеличить)

Эти изображения взяты из «Мыслеформ» (1901), влиятельного теософского трактата Анни Безант и Чарльза Ледбитера, в котором астральный план занимает важное место. Они символизируют, слева направо: «излучающую любовь», «взрыв гнева», «убийственную ярость и длительный гнев» и «внезапный испуг» . Согласно Безант и Ледбитеру, мыслеформы являлись отображениями умственных, эмоциональных и духовных состояний расширенного сознания.

В «Петербурге» подобные внетелесные состояния испытывают как оба Аблеухова, так и Дудкин. Белый скорее всего был уже знаком с теософской книгой, когда создавал собственные мыслеформы в медитативных рисунках 1910-х годов. Он описывал героев романа как «мысленные формы, так сказать не доплывшие до порога сознания», а революцию как «условное одеяние этих мысленных форм».