Город

Линии, круги, спирали

Лев Бакст. Портрет Андрея Белого (1905).
Лев Бакст. Андрей Белый (1905)

Петербург как призрачное и отображенное на карте пространство является одновременно и героем, и местом действия романа Андрея Белого (1916), в котором упоминаются многие реальные названия.

Болтливый рассказчик из пролога невнятно объясняет читателю, что Невский — «прямолинейный проспект», «проспект для циркуляции публики», «Как бы то ни было, Петербург не только нам кажется, но и оказывается — на картах: в виде двух друг в друге сидящих кружков с чёрной точкою в центре». Нам также сообщают, что из этой точки «несётся потоком рой отпечатанной книги», как будто для того, чтобы заявить о прямой связи карты с написанием романа.

Андрей Белый. Ангел.
Андрей Белый. Ангел. (нажмите, чтобы увеличить изображение)

Этот медитативный рисунок Андрея Белого относится к 1910-м годам, к периоду написания «Петербурга». Несмотря на отличия от несущегося потока отпечатанной книги, он изображает траектории движения, исходящие из центра, в котором находится ангел (а не точка), откуда по спирали исходят эти линии. Изображения спиралей встречаются на многих медитативных рисунках Белого того же периода, сделанных в антропософской коммуне в Дорнахе (Швейцария), где он проводил много времени. Антропософия — духовная доктрина, разработанная Рудольфом Штейнером — формирует мистический пласт «Петербурга».

Андрей Белый. Медитативный рисунок 1. Андрей Белый. Медитативный рисунок 2. Андрей Белый. Медитативный рисунок 3. Андрей Белый. Медитативный рисунок 4.
Андрей Белый. Медитативные рисунки (1910-е гг.)
нажмите, чтобы увеличить изображение

Визуально пролог устанавливает в романе соотношения линии, круга и движения — прямолинейного Петербурга и множественных расширяющихся и движущихся по спирали сфер, которые противодействуют линейному повествованию. Во время работы над романом Белый написал эссе под названием «Линия, круг, спираль символизма», отражающее его заинтересованность в геометрической форме. В этом аспекте в романе рассматривается антагонизм прямолинейного города и нелинейного модернистского повествования.

Перемещения по Петербургу

Маршруты Аблеухова и Дудкина
Маршруты Аблеухова и Дудкина. (нажмите, чтобы увеличить изображение)

Хотя изображение города в романе изменчиво и иногда неточно, в первой главе тщательно описаны маршруты двух главных героев; эти маршруты подготавливают террористический заговор. Аполлон Аполлонович Аблеухов, важное официальное лицо, объект этого заговора, едет на работу в карете из своего особняка на Английской набережной, одного из самых фешенебельных районов Петербурга. Хоть место и не названо, мы можем определить его из топографического контекста: на Неве, напротив Васильевского острова, рядом с Николаевским мостом. Сенатор проезжает мимо Исаакиевского собора и попадает на Мариинскую площадь, где стоит конная статуя российского императора Николая I. Далее карета следует к Невскому проспекту, очевидно по Морской, ещё одной фешенебельной улице. На карте его маршрут обозначен жёлтым цветом. После прибытия Аблеухова на оживленный угол Невского, его дальнейший путь неясен.

Карл Булла. Исаакиевсктй собор.
Карл Булла. Исаакиевсктй собор.
Николай I
Николай I
Толпа на Невском
Толпа на Невском
Морская улица
Морская улица
(крупный формат по ссылкам)

На углу Невского пересекаются маршруты государственного деятеля и террориста-заговорщика Александра Ивановича Дудкина. С бомбой в узелке он выходит со своего жалкого чердака на 17-й линии, в бедном рабочем районе на Васильевском острове, далеко от Невы. Он поворачивает налево на Николаевскую набережную и переходит через Николаевский мост, следуя по маршруту сенатора до Исаакиевского собора. Его маршрут показан на карте красным цветом. Хотя мы и не знаем, как он попадает на оживленный перекрёсток на Невском, там взгляды героев на мгновение встретились, и глаза Дудкина « расширились, засветились, блеснули». Далее мы видим Дудкина в ресторанчике на Миллионной, где он встречается с главным заговорщиком Липпанченко, который приказывает доставить узелок сыну сенатора Николаю Аполлоновичу (ранее давшему согласие принять участие в заговоре против отца). Затем Дудкин направляется в особняк Аблеухова, расположение которого поменялось на Гагаринскую набережную. На обратном пути к своему чердаку он пересекает Зимнюю канавку, и, переходя через Николаевский мост, замечает довлеющую над городом фигуру Медного всадника, расположенную перед Исаакием. Погоня началась.

Карл Булла. Николаевская Набережная.
Карл Булла. Николаевская Набережная.
Николаевский мост
Николаевский мост
Зимняя канавка
Зимняя канавка
Bronze Horseman
Медный всадник
(крупный формат по ссылкам)

Невский проспект как фантасмагория

Мстислав Добужинский. Night in St. Petersburg 1924)
Мстислав Добужинский. Ночь в Петербурге (1924).
(click to enlarge)

В романе упоминаются несколько реально существовавших на Невском проспекте названий: магазин «Бриллианты Тета», кондитерская Балле, театр «Невский фарс», «Часы Омега». Пройдя по ссылкам, можно посмотреть исторические фотографии их точного расположения на проспекте. Мстислав Добужинский на картине «Ночь в Петербурге» (1924) изобразил город, напоминающий фантасмагорический город Белого, где улицы превращают людей в тени. Очень похожая более ранняя работа  «Окно парикмахерской» с восковыми куклами напоминает и том, что Дудкин видит в Николае Аполлоновиче «парикмахерскую куклу: бледного, воскового красавца с неприятной, робкой улыбкою на растянутых до ушей устах».

Мстислав Добужинский. Октябрьская идиллия (1905).
Мстислав Добужинский.
Октябрьская идиллия (1905).

Чаще всего изображение города в романе отказывается от упорядоченных прямых углов Петербурга; улицы текут по венам, как кровь в лихорадке; знаменитая статуя Медного всадника покидает пьедестал, скачет галопом к чердаку Дудкина, чтобы перетечь в его вены расплавленным металлом; и Невский становится адским проспектом.  Вечером огненное помутнение затапливает Невский. Зеленоватая днем, а теперь сияющая витрина широко открывает свою пасть; десятки, сотни адских огненных пастей повсюду; они изрыгают свой яркий белый свет на камни, создавая желтоватую, кровавую муть, смесь грязи и крови. Так из финского болота город выступает красным пятном, и это пятно можно увидеть издалека тёмной ночью, пятно тёмно-красной крови,   которое вызывает образ насилия, связанного с революцией. Именно в этом отрывке упоминаются «Бриллианты Тета» с названием, сложенным из алмазов, и «Невский фарс».

Кровь, стекающая по стене и лужа крови под стеной изображены в знаменитой «Октябрьской идиллии», посвящённой революции 1905 г., послужившей фоном «Петербурга» Белого. Изображение было опубликовано в сатирическом журнале «Жупел» в том же году. Обратите внимание на ботинок и куклу, видимо, принадлежавшие погибшим или покалеченным взрывом бомбы.